Евгений ЕВТУШЕНКО, поэт: МЫ БЫЛИ НЕ РЕЗУЛЬТАТОМ «ОТТЕПЕЛИ», А МЫ ЕЕ ВЫДЫШАЛИ СВОИМИ МОЛОДЫМИ ГОЛОСАМИ

Сегодня исполняется 80 лет легендарному поэту. Писатель Михаил Веллер поговорил с властителем дум шестидесятых о том, что видит и чувствует он сегодня, какие трагические и лирические истории юности вспоминает.

- Вашему поколению выпало скудное тяжелое детство и бедная нелегкая юность. И позднее некоторым из вас - талантливым, упорным, работящим, энергичным - это было компенсировано, возможность полностью реализовать себя, делать свое, и - слава. Вы все - дети «оттепели». Когда впервые Евгения Евтушенко, знаменитого и молодого поэта со станции Зима, выпустили из Советского Союза, из-за железного занавеса, за границу?
- Вообще существовало такое выражение - «поколение «оттепели». Не сочтите за самомнение, я говорю не только о себе. Сейчас почти никого из наших писателей не осталось. Такие замечательные люди, талантливые. Я говорю сейчас за них всех. Мы были не результатом «оттепели» или детьми ее, а мы ее выдышали своими молодыми голосами.

Звонок Брежнева

Вы думаете, что потом меня всюду всегда пускали? Да ничего подобного. Ну, например, у меня был запланирован вечер в Медисон-сквер-гарден. В Медисон-сквер-гарден никогда за всю историю этого гигантского стадиона - он ведь с наши «Лужники» - не выступал ни один поэт. Тот вечер поэзии так и остался единственным - 72-й год. И вдруг меня вызывает к себе Поликарпов (завотделом культуры ЦК КПСС) и говорит: «Слушай, тут такие изменения, что тебе не надо туда ехать, в Америку». Я говорю: «А почему?» «А сколько ты в последнее время подписал писем в защиту всяких диссидентов? Вон список какой у тебя послужной! Ты все-таки думай, когда подписываешь, о себе!» Я говорю: «Почему я должен о себе думать, Дмитрий Алексеевич? Я ведь подписываю о других людях».

Моя книжка выходила специально к этому времени. Я как раз только что приехал из Вьетнама. Я хотел честно рассказать в Америке о войне во Вьетнаме. Что было очень важно в тот момент. И вдруг мне объявляют, что я не лечу! Представляете, сколько людей работало, чтобы в Америке заполнить зал, подготовить выступление, - 15 тысяч билетов там было продано! Знаете что - я позвонил помощникам Брежнева.

Я сидел в Доме литераторов и заказал себе водки, хотя я ее не пью с 19 лет. Я ее пил с 12, когда еще работал в войну на заводе, который выпускал гранаты. Холод, Сибирь. Выпить давали даже детям - чтобы не замерзали. И в 19 лет я водку пить перестал. Но все-таки тогда в Доме литераторов я пил ее, и у меня текли слезы.

Подходили люди, хорошие люди, официантки особенно, и видели, как я плакал... И вдруг!.. Вы знаете, где там у нас стоит в фойе ЦДЛ на стойке телефон? Бежит оттуда с вытаращенными глазами дежурная: «Женечка, вас Брежнев к телефону спрашивает!» Трясло ее просто! Я подошел. Там - Брежнев. Ну я и говорю все как есть. «Евгений Александрович, там что-то наши бюрократы недодумали, или не знаю, о чем они вообще думали. Мне уже доложили. Да. Успокойтесь, ради Бога. Поезжайте вы в эту вашу Америку».

И я на радостях еще ему вопросы задаю всякие. А я никогда не был с ним знаком - это в первый раз разговор. Я никогда не ходил к нему на прием или что-нибудь в таком роде. Я его видел только однажды на каком-то большом приеме, это было при Хрущеве - он был председателем президиума тогда. И он еще с шуточкой ко мне обратился: «А я вот сейчас пойду, Евгений Александрович, открывать бал со Снегурочкой. У нас же в Политбюро только я танцую вальс. Вот за это меня и держат. А ваши стихи «Любимая, спи» всегда читаю своим друзьям и знакомым».

Вот вам пожалуйста. Вот как все сложно. И как жалко, что такой в принципе незлой, добрый человек совершил все-таки такие вещи, как Афган, Чехословакия и т. д. Это ведь нельзя отменить - это история. И нельзя замалчивать. А то сейчас часто изображают Брежнева только с хорошей стороны. Да, в нем были и хорошие качества, согласен, но были и ошибки, которые не прощаются. Он был руководителем нашей страны - и позволил, чтобы происходили эти совершенно чудовищные диссидентские процессы, которые подорвали престиж нашей страны во всем мире.

«Ну что мне, в Сибирь его послать?»

- И вот в этих советских условиях как же смог молодой советский поэт Евгений Евтушенко опубликовать в Париже свою «Автобио¬графию» - без спроса и без цензуры! - и остаться не диссидентом, невозвращенцем, антисоветчиком и «врагом народа»?

- Очень просто. Я поехал сначала ни в какой не в Париж. Я поехал просто в Германию. Вот как раз в ФРГ я тогда и сделал это заявление о неизбежном объединении немцев, когда меня спросили о будущем Германии (Вальтер Ульбрихт позвонил Хрущеву и нажаловался на меня). А когда меня спросили, когда же произойдет это объединение, я сказал: прежде чем мой старший сын женится. И как я сказал - так все и получилось. Я сказал - в этом веке, и так произошло объединение в конце ХХ века.

Много лет спустя, уже на пенсии, Никита Сергеевич сам мне рассказывал про тот разговор с Ульбрихтом по телефону. Сколько я ему хлопот, оказывается, доставлял. Позвонил Вальтер, сказал, что я срываю германскую политику. Их главная идея - найдена альтернатива капитализму, и, конечно, политически и идеологически передовая ГДР в этой борьбе систем победит Западную Германию. А Хрущев сказал: «Товарищи, ну что я могу с ним сделать, с Евтушенко? Ну что мне, в Сибирь его послать? Так он оттуда родом и еще перезаразит всю Сибирь!» Вот так остроумно ответил. Тогда-то Хрущев меня и пригласил на празднование Нового года. После того как я выступил против него. Вот это очень важно! Потому что когда я выступил в защиту Эрнста Неизвестного и других художников, то оказался, в общем, единственным.
И тут произошло следующее. Очень важное для понимания того, что же случилось с моей «Автобиографией». Когда я сказал: Никита Серге¬евич, пожалуйста, не надо, зачем вы талантливыми людьми расшвыриваетесь, - Хрущев стал кричать на Неизвестного. Помню, когда он кричал: «Забирайте ваш паспорт, убирайтесь вон из нашей страны!» - я сидел рядом с Эриком, между ним и Фурцевой, и Фурцева, прикрыв колени Неизвестного и свои краем скатерти, гладила его по коленке, успокаивая. «Ради бога, не нервничайте, ради бога, все пройдет, все пройдет!» - вот так она ему шептала, как будто снова стала фабричной работницей...

Я вообще мирный человек. Не люблю озлобленных драк. Мне это отвратительно с детства. Я никогда в них не участвовал. Ничего хорошего в этих драках, во взаимном озлоблении нет. Какая-то мстительность появляется в людях. И до сих пор я не участвую ни в каких таких политических потасовках. У меня есть мои взгляды - я их защищаю. Если людей других обижают - я их защищаю. Я за то, чтобы все имели право высказывать свою точку зрения. Но участвовать самому в таких озлобленных сварах, когда Бог знает что говорят и с той, и с другой стороны, - я никогда этим не занимался и не буду заниматься. Я занятой человек. Мне много еще нужно написать.

Михаил Веллер

Комментарии наших читателей

Добавить комментарий

Ваше имя:
Сообщение:
Отправить

Июль 2012

Специальное предложение

В.С. «Старик ждал…»

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Книгу Владимира из пос.Михнево 

"ТЫ ОТКРОВЕНИЯ УСЛЫШИШЬ ИЗ ПОТАЕННОЙ ГЛУБИНЫ"  

Дом-Усадьба Юрия Никулина открывает свои двери! 

 

Если вы хотите оказать нам помощь в развитии сайта и нашей благотворительной деятельности - разместите наш баннер на вашей страничке!




Органайзер доброго человека

Вывезти на свежий воздух и весеннюю прогулку свою семью.
Пригласить в гости старого друга.
Позвонить маме и отцу.
Отдать книги, диски и игрушки многодетной семье.
Помочь безработному соседу устроиться на работу.
Поговорить о жизни с сыном.
Оплатить (хоть раз в год) квартиру бедного родственника.
Подарить жене цветы.
Подумать о своем здоровье.
Отдать давние долги.
Покормить птиц и бездомных собак.
Посочувствовать обиженному сослуживцу.
Поблагодарить дворника за уборку.
Завести дневник для записи своих умных мыслей.
Купить диск с хорошим добрым фильмом.
Позвонить своей любимой учительнице.
Поближе познакомиться с соседями.
Помолиться об умерших родных и друзьях.
Пожелать миру мира и любви!