ПРЕМЬЕР ЛОВКО СМЕЩАЕТ АКЦЕНТЫ - С "МИНУСА" НА "ПЛЮС" 

«Разговор с Владимиром Путиным» как жанр постепенно себя исчерпывает. После тушения пожаров с самолета, анализов у серого кита, трехколесного байка в Крыму, Формулы-1, желтой «Лады» и триумфальной пресс-конференции в Цюрихе с точки зрения имиджа «Разговор» был совершенно излишним, и сохранить его стоило, пожалуй, лишь для того, чтобы не подавать наблюдателям и элите ложных сигналов. 


Публичное подведение премьер-министром экономических итогов года небесполезно, но требует более серьезного, делового антуража. Политический ритуал констатации успехов лидера-менеджера с премодерацией обратной связи и байкерами в студии лишь профанирует содержательный итоговый текст. 
«Разговор» постепенно становится событием исключительно эстетическим, потому как именно в этом жанре происходит самораскрытие Путина как целостной фигуры, как носителя групповой ментальности – и за этим остается лишь наблюдать, с интересом ли, с восторгом ли, с отвращением ли. У кого как получается. 
Можно наблюдать за тем, как Путин обращает явные провалы власти в свидетельства собственной политической и административной прозорливости. Он ловко смещает акценты – с «минуса» на «плюс». 


Например, в разговоре о национализме, Манежной площади, погромах и столкновениях акцент смещается с «неудобной» темы профилактики проблемы на «удобную» тему ликвидации насущной, конкретной опасности. Вторая тема удобнее тем, что делает критику власти и государственных институтов несвоевременной. Государство должно быть сильным. Критика ослабляет. Государство может позволить себе дать слабину, то есть подвергнуть себя критике, если чрезвычайная ситуация гипотетична. Если она реальна, слабость, а, следовательно, и критика неуместны. 


Говоря о Кущевке, Путин моментально переходит из реальной плоскости в плоскость политического мифа. Социальная катастрофа в станице перестает быть итогом действий, а, точнее, бездействия вертикальной элиты. Она превращается в образ мира, с которым боролся и борется персонально Владимир Путин, ликвидировавший в свое время прямую выборность губернаторов. То есть Кущевка не дискредитирует выстроенную им систему. Она дискредитирует критиков этой системы. 


Путин участвует в мероприятии рутинном с эмоциональной точки зрения, и лишь четыре темы, похоже, способны хотя бы частично нарушить это равновесие. 
Во-первых, это тема либерализма и либеральной интеллигенции. Ментально Путин – силовик-государственник. Либеральная интеллигенция – его классовый антипод, и слова «либерал», «либеральный» премьер неизменно жестко акцентирует в публичной речи. «Либеральной интеллигенции придется сбрить бороденки», - говорит он, и это язык пренебрежения, насмешки, даже презрения. 


Во-вторых, это тема несистемной оппозиции. Он едва ли чувствует реальную политическую угрозу со стороны Немцова, Рыжкова, Касьянова и Милова, но рефлекторно, почти инстинктивно и вместе с тем эмоционально дискредитирует их в публичных высказываниях («грабили вместе с Березовскими», «оторвали от кормушки», «поиздержались»). 


В-третьих, это тема спецслужб, точнее предательство в этой среде. Бывших разведчиков не бывает. Тезис избитый, но оттого не менее верный. Кажется, Путин по-прежнему эмоционально привязан к этому миру, его ролевой структуре и конфликтам. Он не дистанцировался. Отсюда – «скотина» и «свинья» в прямом эфире. Это была беспрецедентная речевая жесткость, превосходящая даже знаменитый «сортир». Но ведь раньше Путину и не приходилось рассуждать об актуальном предательстве. 


Наконец, в-четвертых, заметное раздражение у Путина вызывает тема Ходорковского. Здесь он регулярно выходит за рамки допустимого «по статусу», и всякий раз его слова отражают уровень правосознания некритичной аудитории. В частности, предъявленные обвинения рассматриваются как уже доказанная вина, и публику, сочувствующую Ходорковскому, эти откровения премьера наводят на мысль, что он «что-то знает», что он уже видел текст обвинительного приговора, который 15 декабря почему-то не решился зачитывать судья Данилкин. Или видел, или дает суду отмашку. 


Ещё 


В общественном сознании суждение Путина о Ходорковском легитимируется отсылкой к культурному герою – Глебу Жеглову с его «вором, который должен сидеть в тюрьме». Авторитет Жеглова вкупе с авторитетом Путина избавляют публику от необходимости иметь собственное мнение.

Станислав Минин

Комментарии наших читателей

Добавить комментарий

Ваше имя:
Сообщение:
Отправить

Декабрь 2010

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Книгу Владимира из пос.Михнево 

"ТЫ ОТКРОВЕНИЯ УСЛЫШИШЬ ИЗ ПОТАЕННОЙ ГЛУБИНЫ"  

Дом-Усадьба Юрия Никулина открывает свои двери! 

 

Если вы хотите оказать нам помощь в развитии сайта и нашей благотворительной деятельности - разместите наш баннер на вашей страничке!




Органайзер доброго человека

Вывезти на свежий воздух и весеннюю прогулку свою семью.
Пригласить в гости старого друга.
Позвонить маме и отцу.
Отдать книги, диски и игрушки многодетной семье.
Помочь безработному соседу устроиться на работу.
Поговорить о жизни с сыном.
Оплатить (хоть раз в год) квартиру бедного родственника.
Подарить жене цветы.
Подумать о своем здоровье.
Отдать давние долги.
Покормить птиц и бездомных собак.
Посочувствовать обиженному сослуживцу.
Поблагодарить дворника за уборку.
Завести дневник для записи своих умных мыслей.
Купить диск с хорошим добрым фильмом.
Позвонить своей любимой учительнице.
Поближе познакомиться с соседями.
Помолиться об умерших родных и друзьях.
Пожелать миру мира и любви!