«МНЕ ЕЕ БОГ ДАЛ»

Ровно 150 лет назад. В этот промозглый ноябрьский вечер состоялось объяснение писателя Федора Михайловича Достоевского и его будущей жены Анны. Жизнерадостная 20-летняя девушка, выросшая в тепличных условиях любви и заботы. И 44-летний мужчина – страстный игрок, обремененный долгами и к тому же страдающий от приступов тяжелой болезни. Его жизнь, кажется, была пронизана болью и разочарованиями: неудачный брак, приговор к расстрелу, каторга, ссылка… Могло ли из отношений между этими столь разными людьми выйти хоть что-то хорошее?

Профессия – стенографистка

Аня – Неточка, как ее звали в семье, – с неизменной теплотой говорила о жизни под крылом родителей. «Я вспоминаю мое детство и юность с самым отрадным чувством: отец и мать нас всех очень любили и никогда не наказывали понапрасну. Жизнь в семье была тихая, размеренная, спокойная, без ссор, драм или катастроф».

Если не считать внезапного «побега» в монастырь, Аня не заставляла родителей переживать о себе. Была в числе первых учениц в училище Святой Анны, с серебряной медалью закончила Мариинскую женскую гимназию и поступила на Педагогические курсы. Тяжелая болезнь отца внесла свои коррективы: педагогику пришлось бросить.

Но отец буквально настоял, чтобы Аня все же получила профессию и закончила хотя бы стенографические курсы. Уже на закате собственной жизни Анна Григорьевна писала: «мой добрый отец точно провидел, что благодаря стенографии найду свое счастье».

В 1866 году Григорий Иванович преставился ко Господу. Осиротевшей семье Сниткиных пришлось нелегко.

Анна уже владела мастерством стенографии настолько, что учитель мог рекомендовать ее для литературной работы.

Спросить Достоевского

Промозглым ноябрьским вечером 1866 года определилась вся дальнейшая жизнь хрупкой девушки – и не только ее.

Ольхин предложил Анне стенографическую работу у писателя и передал ей вчетверо сложенную бумажку, на которой было написано: «Столярный переулок, угол М.Мещанской, дом Алонкина, кв. № 13, спросить Достоевского».

«Имя Достоевского было знакомо мне с детства: он был любимым писателем моего отца. Я сама восхищалась его произведениями и плакала над «Записками из Мертвого дома». Мысль не только познакомиться с талантливым писателем, но и помогать ему в его труде чрезвычайно меня взволновала и обрадовала».

Накануне знаменательной встречи девушке едва ли удалось сомкнуть глаза.

«От радости и волнения я почти всю ночь не спала и все представляла себе Достоевского. Считая его современником моего отца, я полагала, что он уже очень пожилой человек. Он рисовался мне то толстым и лысым стариком, то высоким и худым, но непременно суровым и хмурым. Всего более волновалась я о том, как буду с ним говорить. Достоевский казался мне таким ученым, таким умным, что я заранее трепетала за каждое сказанное мною слово. Смущала меня также мысль, что я не твердо помню имена и отчества героев его романов, а я была уверена, что он непременно будет о них говорить. Никогда не встречаясь в своем кругу с выдающимися литераторами, я представляла их какими-то особенными существами, с которыми и говорить-то следовало особенным образом. Вспоминая те времена, вижу, каким малым ребенком была я тогда, несмотря на мои двадцать лет».

Федор Достоевский. 1863 год

Через много лет Анна Григорьевна подробно опишет все обстоятельства первой встречи и свои ощущения от нее:

«С первого взгляда Достоевский показался мне довольно старым. Но лишь только заговорил, сейчас же стал моложе, и я подумала, что ему навряд ли более тридцати пяти — семи лет. Он был среднего роста и держался очень прямо. Светло-каштановые, слегка даже рыжеватые волосы были сильно напомажены и тщательно приглажены. Но что меня поразило, так это его глаза; они были разные: один — карий, в другом зрачок расширен во весь глаз и радужины незаметно. Эта двойственность глаз придавала взгляду какое-то загадочное выражение. Лицо Достоевского, бледное и болезненное, показалось мне чрезвычайно знакомым, вероятно, потому, что я раньше видела его портреты. Одет он был в суконный жакет синего цвета, довольно подержанный, но в белоснежном белье (воротничке и манжетах) (…) Чуть ли не с первых фраз заявил он, что у него эпилепсия и на днях был припадок, и эта откровенность меня очень удивила (…) Просматривая переписанное, Достоевский нашел, что я пропустила точку и неясно поставила твердый знак, и резко мне об этом заметил. Он был видимо раздражен и не мог собраться с мыслями. То спрашивал, как меня зовут, и тотчас забывал, то принимался ходить по комнате и ходил долго, как бы забыв о моем присутствии. Я сидела не шевелясь, боясь нарушить его раздумье…».

От писателя Анна Григорьевна вышла разбитой. «Он мне не понравился и оставил тяжелое впечатление. Я думала, что навряд ли сойдусь с ним в работе, и мечты мои о независимости грозили рассыпаться прахом…».

В тот день Анна побывала у Достоевского дважды: в первый раз диктовать он был «решительно не в состоянии», поэтому попросил девушку «прийти к нему сегодня же, часов в восемь». Вторая встреча прошла ровнее. «На все вопросы я отвечала просто, серьезно, почти сурово (…) Я, кажется, даже ни разу не улыбнулась, говоря с Федором Михайловичем, и моя серьезность ему очень понравилась. Он признавался мне потом, что был приятно поражен моим уменьем себя держать. Он привык встречать в обществе нигилисток и видеть их обращение, которое его возмущало. Тем более был он рад встретить во мне полную противоположность господствовавшему тогда типу молодых девушек».

«Хорошо, что вы не мужчина»

К моменту встречи с Анной Федор Михайлович был в крайне тяжелом финансовом положении. Он принял на себя долги скончавшегося старшего брата. Долги были вексельные, и кредиторы беспрестанно грозили писателю описать его имущество, а самого посадить в долговое отделение. Кроме того, на содержании Федора Михайловича находился 21-летний пасынок и семья умершего брата. Помощь нужна была и младшему брату – Николаю.

Договориться с кредиторами не представлялось никакой возможности. Писатель впал в отчаяние. В это время в его жизни появился хитрый и предприимчивый человек – издатель Ф.Т.Стелловский. Он предложил три тысячи за издание полного собрания сочинений Достоевского в трех томах. При этом Федор Михайлович обязан был в счет той же суммы написать новый роман в установленный срок – к 1 ноября 1866 года. В случае невыполнения этого обязательства Достоевский должен был выплатить издателю неустойку, а права на все сочинения переходили в собственность Стелловского. «Разумеется, хищник на это и рассчитывал», – резюмировала в «Воспоминаниях» Анна Григорьевна.

В сущности, выбора у Федора Михайловича не было. Он согласился на кабальные условия контракта. Документы были составлены, Стелловский деньги заплатил, но Достоевский не получил ни копейки. Вся сумма была перечислена кредиторам.

Федор Михайлович был поглощен работой над романом «Преступление и наказания», и когда наконец вспомнил о заключенном контракте, времени для создания нового полноценного романа было катастрофически мало. Писатель был на грани нервного срыва.

Когда Анна Григорьевна впервые пришла помогать Достоевскому, до срока сдачи романа «Игрок» оставалось двадцать шесть дней. Произведение существовало лишь в черновых заметках и планах.

В столь сложных обстоятельствах в лице Анны Григорьевны Федор Михайлович впервые встретил деятельную помощь: «друзья и родственники вздыхали и охали, сокрушались и сочувствовали, давали советы, но никто не вошел в его почти безнадежное положение. Кроме девицы, недавней выпускницы стенографических курсов, фактически без опыта работы, которая появилась вдруг в дверях его квартиры».

«— Хорошо, что вы не мужчина,  — сказал Достоевский после первого краткого их знакомства и «пробы пера».

— Почему?

— Потому что мужчина наверняка бы запил. Вы ведь не запьете?..».

Так началась совместная работа Федора Михайловича и Анны Григорьевны. И с этого моменты юная девушка с каждым днем все меньше принадлежала себе, беря на свои хрупкие плечи бремя жертвенного служения…

«Что вы бы мне ответили?»

За двадцать шесть дней роман «Игрок» был создан. Случилось практически невозможное. Талант писателя вряд ли сыграл бы решающее значение, не будь рядом скромной девушки, самозабвенно кинувшейся в бой за благополучное будущее писателя, а, как оказалось совсем скоро – и свое собственное.

Анна Григорьевна каждый день приходила к Достоевскому, стенографировала роман, возвращаясь домой, часто ночами, переписывала обычным языком и приносила в дом Федора Михайловича. К 30 октября 1866 года рукопись была готова.

Ударная работа была позади, и Федор Михайлович вернулся к последней части и эпилогу «Преступления и наказания».  Разумеется, при помощи стенографистки («Я хочу просить вашей помощи, добрая Анна Григорьевна. Мне так легко было работать с вами. Я и впредь хотел бы диктовать и надеюсь, что вы не откажетесь быть моею сотрудницей…»).

Когда Анна Сниткина 8 ноября 1866 года пришла к писателю, чтобы договориться о работе, Достоевский заговорил о новом романе. Главный герой — пожилой и больной художник, много переживший, потерявший родных и близких — встречает девушку. «Назовем ее Аней, чтобы не называть героиней, —  сказал писатель. —  Это имя хорошее…». Через полвека Анна Григорьевна вспоминала: «Поставьте себя на ее место, — сказал он дрожащим голосом. — Представьте, что этот художник — я, что я признался вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что вы бы мне ответили?” Лицо Федора Михайловича выражало такое смущение, такую сердечную муку, что я наконец поняла, что это не просто литературный разговор и что я нанесу страшный удар его самолюбию и гордости, если дам уклончивый ответ.

Я взглянула на столь дорогое мне, взволнованное лицо Федора Михайловича и сказала:
— Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь!».

Анна Григорьевна скромно продолжает: «Я не стану передавать те нежные, полные любви слова, которые говорил мне в те незабвенные минуты Федор Михайлович: они для меня священны…».

Объяснение состоялось. Предложение было сделано, согласие – получено. И 15 февраля 1867 года Анна Григорьевна Сниткина и Федор Михайлович Достоевский обвенчались. Ей  — 20, ему  — 45. «Мне ее Бог дал» — не раз потом скажет писатель о своей несравненной Анне.

«Я безгранично любила Фёдора Михайловича, но это была не физическая любовь, не страсть, которая могла бы существовать у лиц, равных по возрасту. Моя любовь была чисто головная, идейная. Это было скорее обожание, преклонение пред человеком, столь талантливым и обладающим такими высокими душевными качествами. Это была хватавшая за душу жалость к человеку, так много пострадавшему, никогда не видевшему радости и счастья и так заброшенному близкими».

Веселая и серьезная, жизнерадостная и остро чувствующая чужую боль Анна вступила на тернистый путь семейной жизни. Жизни с гением.

«Дни незаслуженного счастья»

Одной неизбежностью была болезнь Достоевского. Анна знала о ней с первого дня их знакомства, но надеялась, что Федор Михайлович, находясь под ее пристальным присмотром и заботой, исцелится. Однажды, когда супруги были в гостях, случился очередной припадок:

«Федор Михайлович был чрезвычайно оживлен и что-то интересное рассказывал моей сестре. Вдруг он прервал на полуслове свою речь, побледнел, привстал с дивана и начал наклоняться в мою сторону. Я с изумлением смотрела на его изменившееся лицо. Но вдруг раздался ужасный, нечеловеческий крик, вернее, вопль, и Федор Михайлович начал склоняться вперед. <…> Впоследствии мне десятки раз приходилось слышать этот «нечеловеческий» вопль, обычный у эпилептика в начале приступа. И этот вопль меня всегда потрясал и пугал. <…> Тут я впервые увидела, какою страшною болезнью страдает Федор Михайлович. Слыша его не прекращающиеся часами крики и стоны, видя искаженное от страдания, совершенно непохожее на него лицо, безумно остановившиеся глаза, совсем не понимая его несвязной речи, я почти была убеждена, что мой дорогой, любимый муж сходит с ума, и какой ужас наводила на меня эта мысль!».

Анна Григорьевна признавалась писателю и критику А.А. Измайлову: «…Я вспоминаю о днях нашей совместной жизни, как о днях великого, незаслуженного счастья. Но иногда я искупала его великим страданием. Страшная болезнь Федора Михайловича в любой день грозила разрушить все наше благополучие… Ни предотвратить, ни вылечить этой болезни, как вы знаете, нельзя. Все, что я могла сделать, это — расстегнуть ему ворот, взять его голову в руки. Но видеть любимое лицо, синеющее, искаженное, с налившимися жилами, сознавать, что он мучается и ты ничем не можешь ему помочь, — это было таким страданием, каким, очевидно, я должна была искупить свое счастье близости к нему…».

Достоевская не могла не вспоминать – с тихой грустью – родительский дом, тихий семейный уют, лишенный невзгод и потрясений.

Когда становилось совсем невмоготу, Анна спрашивала себя: «Зачем он, “великий сердцевед”, не видит, как мне тяжело живется?».

Постепенно изможденная Анна приходит к мысли, что смена обстановки – это единственная возможность спасения. Супруг был не против. И Достоевская со всей энергией принялась за организацию поездки. За неимением финансов (родственники мужа со своими неотложными нуждами чудесным образом появлялись каждый раз, как только писатель получал даже самый мизерный гонорар) Анне Григорьевне пришлось заложить приданное. Но она ни о чем не жалела – ведь на кону была счастливая семейная жизнь. И 14 апреля 1867 года супруги отправились за границу.

Рулетка и обручальное кольцо

«Мы уезжали за границу на три месяца, а вернулись в Россию через четыре с лишком года, – вспоминала Анна Григорьевна. – За это время произошло много радостных событий в нашей жизни, и я вечно буду благодарить Бога, что он укрепил меня в моем решении уехать за границу. Там началась для нас с Федором Михайловичем новая, счастливая жизнь и окрепли наша взаимная дружба и любовь, которые продолжались до самой кончины моего мужа».

Помимо радостей путешествие принесло и немало тяжелых минут. Здесь выявилась болезненная страсть Федора Михайловича к игре в рулетку, которой он увлекся еще в 1862 году, во время своей первой поездки за границу. И без того тощий кошелек супругов опустошался мгновенно. «Простой житейский мотив — выиграть «капитал», чтобы расплатиться с кредиторами, прожить не нуждаясь несколько лет, а самое главное — получить, наконец, возможность спокойно поработать над своими произведениями, — за игорным столом утрачивал свой изначальный смысл. Порывистый, страстный, стремительный Достоевский отдается безудержному азарту. Игра в рулетку становится самоцелью».

Удивительна глубина смирения, с которым Анна Григорьевна перенесла эту «болезнь» мужа, а ведь он в азарте закладывал буквально все, даже… обручальное кольцо и ее серьги.

«Я поняла, — вспоминала Достоевская, — что это не простая „слабость воли”, а всепоглощающая человека страсть, нечто стихийное, против чего даже твёрдый характер бороться не может. С этим надо примириться, смотреть как на болезнь, против которой не имеется средств».

Анна Григорьевна своей смиренной любовью сотворила чудо: муж излечился от страсти. В последний раз он играл в 1871 г., перед возвращением в Россию, в Висбадене. 28 апреля 1871 г. Достоевский пишет жене из Висбадена в Дрезден: «Надо мной великое дело совершилось, исчезла гнусная фантазия, мучившая меня почти 10 лет. Десять лет (или, лучше, со смерти брата, когда я был вдруг подавлен долгами) я все мечтал выиграть. Мечтал серьезно, страстно. Теперь же всё кончено! Это был вполне последний раз. Веришь ли ты тому, Аня, что у меня теперь руки развязаны; я был связан игрой, и теперь буду об деле думать и не мечтать по целым ночам об игре, как бывало это. А стало быть, дело лучше и скорее пойдет, и Бог благословит! Аня, сохрани мне свое сердце, не возненавидь меня и не разлюби. Теперь, когда я так обновлен — пойдем вместе и я сделаю, что будешь счастлива!»

Клятву свою писатель сдержал.

Постепенно супруги срастались друг с другом неразрывно, становясь, по слову Господа, «одной плотью». В письмах Федор Михайлович часто повторял, что чувствует себя «приклеенным» к семье и не может переносить даже короткой разлуки.

Цветы милой дочке

На время путешествия выпало счастье ожидания и рождения первенца, которое сплотило супругов. Анна Григорьевна вспоминала: «Федор Михайлович оказался нежнейшим отцом: он непременно присутствовал при купании девочки и помогал мне, сам завертывал ее в пикейное одеяльце и зашпиливал его английскими булавками, носил и укачивал ее на руках и, бросая свои занятия, спешил к ней, чуть только заслышит ее голосок (…) целыми часами просиживал у ее постельки, то напевая ей песенки, то разговаривая с нею, причем, когда ей пошел третий месяц, он был уверен, что Сонечка узнает его.

Можно ли описать горе родителей, когда после непродолжительной болезни их трехмесячная малютка Соня скончалась. Несчастье сделало их еще ближе. «Каждый день ходили мы с мужем на ее могилку, носили цветы и плакали».

Заграницей увидел свет их второй ребенок – девочка Люба. Счастливый отец писал критику Страхову: «Ах, зачем вы не женаты, и зачем у вас нет ребёнка, многоуважаемый Николай Николаевич. Клянусь вам, что в этом ¾ счастья жизненного, а в остальном разве одна четверть».

Тихое семейное счастье, казалось, теперь прочно обосновалось под их кровом в Дрездене. Катастрофическая нехватка денег покрывалась любовью, полным взаимопониманием и оптимизмом.

Федор Михайлович в шутку сетовал:

— Два года мы бедно живем. Одна чиста у нас лишь совесть.

Но жизнь вне родины постепенно становилась все более тягостной. На последние деньги были куплены билеты, и семья отправилась в Россию.

Главный путь

8 июля 1871 года Достоевские прибыли в Петербург. Вскоре у супругов родился наследник – Фёдор.

Кредиторы быстро прознали о возвращении в Петербург писателя и имели серьезные намерения омрачить жизнь Достоевских. Но Анна Григорьевна решила взять это дело в свои руки. Втайне от мужа ей удалось встретиться с самыми нетерпеливыми и договориться с ними о времени ожидания.

Это была уже не та скромная Неточка, которая четыре года назад ступила на порог квартиры Достоевского. «Из робкой, застенчивой девушки я выработалась в женщину с решительным характером, которую уже не могла испугать борьба с житейскими невзгодами, вернее сказать, с долгами, достигшими ко времени возвращения нашего в Петербург двадцати пяти тысяч».

Стремясь улучшить финансовое положение семьи, Анна Григорьевна решилась на собственное издание романа «Бесы». Отметим, что прецедентов самостоятельного издания писателем своего произведения и выручки от этого реальной прибыли на тот момент не было.

Неутомимая Достоевская вникла в дело до мелочей и в результате «Бесы» были распроданы моментально и крайне выгодно. С этого момента основной деятельностью Анны Григорьевны становится издание книг мужа… Наконец-то появилось чуть больше свободы в средствах, можно было вздохнуть спокойно.

В 1875 году в семье появился второй сын — Алексей.

Через два месяца после публикации «Братьев Карамазовых», 28 января 1880 года, писатель умер.

Их совместной жизни Господь определил 14 лет. Все свои великие романы и «Дневник писателя», то есть значительно больше половины написанного за всю жизнь, Федор Михайлович создал в эти годы. «Игрок», «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы», «Дневник писателя» со знаменитой Пушкинской речью прошли через руки Анны Григорьевны — стенографистки и переписчицы. Ее значение в жизни и посмертной судьбе писателя переоценить невозможно.

Удивительно, сколько смирения, доброты, а главное – любви – было в этой женщине. В одном из писем она обращалась к мужу: «Я такая обыкновенная женщина, золотая середина, с мелкими капризами и требованиями… И вдруг меня любит самый великодушный, благородный, чистый, честный, святой человек!».

После смерти Федора Михайловича Анна Григорьевна прожила еще 37 лет. Замуж она больше не выходила.

Анна Достоевская признавалась Л.П.Гроссману, биографу писателя: «Я живу не в двадцатом веке, я осталась в 70-х годах девятнадцатого. Мои люди — это друзья Федора Михайловича, мое общество — это круг ушедших людей, близких Достоевскому. С ними я живу. Каждый, кто работает над изучением жизни или произведений Достоевского, кажется мне родным человеком».

«Я отдала себя Федору Михайловичу, когда мне было 20 лет. Теперь мне за 70, а я все еще только ему принадлежу каждой мыслью, каждым поступком».

Умерла Анна Достоевская 22 июня 1918 года в Ялте и была похоронена на Поликуровском кладбище города.

Через полвека, в 1968 году, ее прах был перенесён в Александро-Невскую лавру и захоронен рядом с могилой мужа.

Людмила Кириллова

Комментарии наших читателей

Добавить комментарий

Ваше имя:
Сообщение:
Отправить

Декабрь 2016

Специальное предложение

В.С. «Старик ждал…»

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Книгу Владимира из пос.Михнево 

"ТЫ ОТКРОВЕНИЯ УСЛЫШИШЬ ИЗ ПОТАЕННОЙ ГЛУБИНЫ"  

Дом-Усадьба Юрия Никулина открывает свои двери! 

 

Если вы хотите оказать нам помощь в развитии сайта и нашей благотворительной деятельности - разместите наш баннер на вашей страничке!




Органайзер доброго человека

Вывезти на свежий воздух и весеннюю прогулку свою семью.
Пригласить в гости старого друга.
Позвонить маме и отцу.
Отдать книги, диски и игрушки многодетной семье.
Помочь безработному соседу устроиться на работу.
Поговорить о жизни с сыном.
Оплатить (хоть раз в год) квартиру бедного родственника.
Подарить жене цветы.
Подумать о своем здоровье.
Отдать давние долги.
Покормить птиц и бездомных собак.
Посочувствовать обиженному сослуживцу.
Поблагодарить дворника за уборку.
Завести дневник для записи своих умных мыслей.
Купить диск с хорошим добрым фильмом.
Позвонить своей любимой учительнице.
Поближе познакомиться с соседями.
Помолиться об умерших родных и друзьях.
Пожелать миру мира и любви!